1.
Родители мои уже были не так молоды, и мы с женой на лето, приехали к ним в деревню. Только лето было очень прохладное, а свою баню с отцом мы ещё не выстроили. Пришлось весь сезон, с самых Майских, ездить в райцентр, в городскую, при фабрике. Посетив в первый раз общественную баню, мы встретились на выходе и жена была полна впечатлений. Жаловалась только на то, что народа много было в женском отделении. Спросил у местных, и те ответили, что к вечеру баня заметно пустеет. Прошла неделя. Я ездил в город на работу, подбивал дела, а вечером помогал отцу со строительством своей бани. У меня как раз отпуск начнётся через пару дней, и на всё лето, пока в моём предпринимательском деле наступает сезонный штиль. Начало отпуска ознаменовалось ударным трудом. После такого, банька — первое дело! Сели с женой в машину и отправились в райцентр. Помня то, что говорили местные, приехали к шести часам. Баня работала до девяти, но на вход только до восьми.
Выйдя в восьмом часу, долго ждал жену. Она вышла только в девятом. Не восторженная, как в прошлый раз, а какая-то задумчивая о чём-то своём. Я спросил, что да как, но она отмахнулась, что лучше раньше ездить, как все нормальные люди, а то в женском отделении вечером сплошная грязь. Она у меня чистюля и всё стало понятно.
Шли дни, полные радости плотницкого труда до седьмого пота, и два раза в неделю мы ездили сполоснуться в райцентр. Несколько раз удалось сходить пораньше. Но с билетами в женское отделение становилось всё хуже, и потому мы плавно перемещались на всё более позднее время. Оно и понятно — в городе фабрику снова запустили и работниц в бане поприбавилось, а им — вне очереди. Жена снова стала выходить из бани немного расстроенная, но к середине лета уже, привыкла и не брюзжала, только ехала со мной без прежней радости. Так и ездили мы почти два месяца через два — три дня в райцентр.
В конце августа мы уже практически построились на усадьбе, в смысле бани, осталось сколотить двери и полки.
И вот, настал день, когда мы поехали мыться в городской в последний раз. Жене в сентябре снова выходить на работу в школе, да и мне пора заняться основным делом. Родители под зиму без бани не остались.
Снова моемся вечером. Жена как обычно, без особого энтузиазма ушла в женское отделение, а я — в своё. Где-то через пол часа в мужское отделение заходит банщик, и к тем, кто примелькался, как обычно, подходит, и что-то предлагает. Он это делал постоянно, вечерами, но меня обходил стороной — не тянул я на местного — загара работяги не было (лица, шеи и рук)
И вот впервые он подошёл ко мне:— Посмотреть на еблю, подрочить — не желаешь? Всего за стольник!
— А, давай! — мне стало любопытно, а то ведь так и покину это заведение не вкусив всех прелестей сервиса!
Небольшое отделение, которое было в ремонте под «VIP» зал, отделялось от мужского коридорчиком с кирпичными стенами, завешенными полиэтиленовой плёнкой в кляксах штукатурного раствора. Он завёл нас в комнату с широкой скамьёй, застеленной чистыми простынями. Перед нами было большое, похожее на экран с двухметровой диагональю, затемнённое стекло. Зеркальное — догадался я. Банщик проинструктировал нас, что нельзя курить — огоньки видно через стекло, и включать свет, а сам вышел.
Вскоре в зале появилось с полтора десятка голых парней в наколках и с широкими улыбками золотом. С ними вошёл и банщик. Он открыл маленькое окошко в противоположной стене, и парни некоторое время осматривали зал, видимо женский, а после вновь вышли. Вскоре в комнату одну за другой завели четверых молодых женщин. Одной из них была моя жена. Стройная, тридцатилетняя, с ладными небольшими грудками и красивым лицом, коротко стриженным лобком, она не могла не привлекать внимание мужчин. Ком подкатил к горлу от ужаса беспомощности и унизительности ситуации. Даже в глазах слегка потемнело! Понимая, что сейчас у нас на глазах с женщинами станут делать, меня мелко затрясло от ревности и бессильной обиды. Я ясно видел, что она здесь не по своей воле, но какая-то смирившаяся со своей участью. Изо всех сил стараясь не выдать своих чувств, посмотрел на остальных зрителей, которые были целиком поглощены начинающимся представлением и уже начали поигрывать со своей крепнущей плотью. Они глядели восторженными глазами на женщин, в том числе и на мою жену, и от этого мне стало совсем тошно.
А тем временем женщин окружили парни, разбившиеся на группки по три-четыре человека. Они грубовато тискали девушкам груди, лапали между ног. Жена покорно расставила ноги, позволяя щупать себя, только чуть краснея и стараясь не глядеть на парней, просто делала то, что ей говорили. И вот я вижу то, как она совершенно безропотно встала у мраморной скамьи, нагнулась, упершись о неё ладонями и сама широко расставила ноги. Точность привычных движений ясно говорила о том, что комната эта ей хорошо знакома и делают это с ней уже далеко не в первый раз. Подойдя сзади, к ней начал прилаживаться один из бугаёв, и она молча приняла его в себя безо всякой тени страдания или ужаса на лице. Выражение лица её было каким-то отрешённым, с безразличием, как у человека со сломленной волей, смирившегося с неприятным, но неизбежным. Начался трах. Я видел свою жену, из которой сделали шлюху, пользуются ею, а она — не противится этому, и просто не хотел верить в то, что видели глаза. От созерцания происходящего стало бросать то — в жар, то — в холод, прошибла нервная дрожь, и к моему стыду, моя собственная плоть начала наливаться силой. Эта красивая и вызывающая желание женщина была совершенно другой, не знакомой мне! Такой я её не знал.
Я не знал, что она может вот так, всё равно с кем. Жена же вскоре закрыла глаза и стала дышать приоткрытым ртом, явно испытывая от происходящего приятные ощущения. Жеребцы менялись
Ожидая своей очереди, они смеялись, курили, попивая пиво. Длилось это долго. Жена пару раз безропотно открывала рот для минета и терпела все похлопывания и пощипывания. Что до траха, то уже со втором партнёром её пробрало — морща гримасой лицо и возбуждённо дыша ртом, она, помимо воли, начала получать удовольствие. Но внезапно излившись в неё, партнёр уступил сочащееся влагалище следующему в очереди. Проникновение третьего вызывало на раскрасневшемся лице любимой отражение сильного возбуждения, а с четвёртым она оказалась близка к концовке и сама, и потому невольно начала насаживаться на член насильника, делая встречные движения попой. Следующему, пятому, досталось самое приятное — жена начала бурно кончать. От вида этого и я разрядился. После этого у меня внутри кроме грусти и досады ничего не осталось от эмоций ужасной беды и ощущения крушения привычного мира и любви. Сразу отступили душевные муки — мир рухнул, и я просто созерцал то, как после пятого у неё начали подламываться в коленях ноги, и следующий, уже шестой партнёр, её положил спиной на высокую скамью, закинув голени к себе на плечи.Она не успела прийти в себя от оргазма, и продолжала громко, в голос стонать, что привлекло к ней внимание остальных мужиков. К ней тут же выстроилась персональная очередь, и жене просто не давали прийти в себя от оргазма: Едва один изливался в неё, как через пару-тройку секунд в ней оказывался следующий мужчина, и под ним она продолжала рыдать, оргазмируя. Парням это нравилось, потому в этой позе у неё, после седьмого, сменились ещё столько же партнёров. Жена явно пользовалась повышенным спросом, пока совсем не обессилила и стоны не стали стихать. Изнасилование девушек подходило к концу, и все другие женщины, уже не занятые обслуживанием мужчин, ожидая свободы, просто поглядывали на мою жену, пока с ней забавлялись последние двое из желавших её тела. Наконец и её оставили в покое. Парни ушли, а за ними следом, устало, вразвалку ушли и женщины. Моя была совсем усталой и с трудом переставляла ноги, выходя из комнаты. Я был в каком-то непонятном, обалделом состоянии. Наблюдатели бодренько поспешили в своё отделение, а я всё приходил в себя от увиденного рассказы эротические . Я стал свидетелем того, как мою жену трахнули пятнадцать раз подряд! Видя, какой эффект на меня произвело зрелище, банщик подмигну с улыбкой:
— Не жалеешь, что пошёл смотреть?
— Нет, но всё как-то, быстро...
— Быстро? — искренне изумился банщик — почти что полтора часа! Как сеанс в кино! Девок, вон, аж качает! Еле на ногах стоят! Ну, ты и маньяк! — и он расхохотался.
Снова, ждал жену у входа. Стараясь скрыть волнение спросил, как попарилась.
— Как обычно. Упарилась немного — аж слабость в ногах!
— Долго просто.
— Быстрее не могла! Ты же знаешь, я тебе говорила, что там к вечеру собирается такая грязь, что в конце полчаса отмываться приходится!
Как обычно она не врала мне, но и не говорила всего про то, какая грязь. Вела она себя как обычно, без проявления эмоций и впечатлений от посещения бани, и проявила улыбку только после моих слов про то, что это было в последний раз — наша баня будет готова для мытья уже в конце недели.
Я вкалывал, как чёрт, и сдержал слово.
Спустя неделю поехал в город, вроде как по делам. Пришёл в баню. Снова банщик набирает вуайеристов, делая свой маленький бизнес. Спрашиваю:
— Неужели бабы так запросто соглашаются с такими быками?
— А попробуй, откажись! Там видел, одна такая учителка вся из себя? Даёт, всем, без уговоров! Как шёлковая стала, а ты бы видел, как её первый раз насильничали!
— Это худенькая, стриженная и со шрамом на ноге? Она мне глянулась!
Я довольно точно описал жену и банщик подтвердил:
— Во-во, её, бедную! Стала упираться в первый раз. Так взъерепенилась, что парням пришлось её держать и ноги силой раздвигать! Вот за это её чуть ли не два часа к ряду поочерёдно драли, а перед этим, в назидание, когда ноги раздвинули — офицерским ремнём отхлестали по пизде, и после каждого мужика снова хлестали, пока от такой порки сама кончать не начала. До самого закрытия ебли! Еле подмыться успела. Аж осипла, как орала!
— А что орала-то?
А на ней сначала человек шесть отметилось, а после, тоже, как в наказание, в пиздёнку сразу по два хуя впихивали! Думал — порвут! Нет. Повезло.
— Так чего ж она снова-то приходила?
— Ты с Луны свалился, паря?! А ты спрячься от них! Город маленький. Застращали, что поймают, мужа — убьют, а её — заебут в двадцать рыл насмерть, вот и спасовала! Бабе проще давать по первому требованию, чем так рисковать! Вот, с Майских, всё лето, её и ебут!
Вернулся домой я со знанием тайны своей жены, про то, как её регулярно, многократно всё лето насиловали уголовники. Я не осмелился признаться ей в этом. Думаю, что поступил правильно, решив, что так она не будет мучиться стыдом хотя бы передо мной, и ей будет легче всё забыть. Я промолчал, и после всячески старался не думать про то, что ей пришлось испытать, по сути, находясь в шкуре банной проститутки. Мне удалось не выдать своего знания её тайны. После только много размышлял над тем, почему она смолчала тогда, в первый раз, не сказала мне. Выходит, что зная мой вспыльчивый характер, стерпела и пошла в кабалу потому, что боялась и за себя и за меня, но за меня — больше. С беременностью от этих уродов — пронесло, ну и хрен с ними! Всё уже в прошлом. Больше ведь туда не поедем!
А баню ту к зиме закрыли — инвестор перевёл заказ на другую фабрику, где оказалось предложение выгоднее. Фабрика заглохла без заказов. А весной и фабрику, и баню, при которой она была — продали «на кирпичи».