Не дрочил, не подсматривал и не нюхал мамины трусы, когда, учился в школе. Нет не было у меня такого, как пишут некоторые парни в интернете, которые чуть ли не яслей, мечтали выебать свою мать. Нюхали ее трусы и дрочили на них втихоря. На мать я никогда не дрочил, не потому что она у меня, некрасивая или не сексуальная.
Нет мать красотой и фигурой, природа не обидела, черненькая, среднего, может чуть выше среднего роста, с налитыми сисярами и накаченой от долгого сиденья в кресле главного бухгалтера колхоза, жопой. Мама выглядела весьма аппетитно, помню еще когда отец был жив. У них с матерью постоянно скандалы были, мамаша ругала отца за пьянку а тот ее за блядство.
Хотя мать точно в колхозе где мы жили, ни с кем не еблась, в деревне это скрыть невозможно. Но отец постоянно, придумывал ей ебарей, стоило было матери, поехать одной в райцентр за покупками, так отец поддав, устраивал дома скандал. По его мнению, мать ездила в райцентр не за покупками а поебатся с чурками на рынке. Хотя возможно она и еблась с ними, но только не в нашем захолустном райцентре а на Юге, куда мать регулярно ездила отдыхать. Ей постоянно давали путевку в санаторий, как лучшему работнику колхоза, нас с отцом, она никогда с собой не брала, да и кто дома за скотиной будет смотреть.
Отец, бывало ворчал но отпускал свою жену, одну на Юга, хитрая мамаша, чтобы задобрить своего мужа, алкоголика. Всегда к этому времени, выгоняла три трех литровых банки, самогона и отец, глядя на такое "богатство" пускал слюни и ворчал, лишь для вида, отпуская свою жену на курорт.
Мать благополучно уежала отдыхать, а отец также благополучно напивался и не просыхал, до приезда матери с Юга. Ну а вся работа по хозяйству, ложилась на мои плечи, но я не роптал, ведь мать не только отца задабривала, чтобы он отпускал ее одну на курорт. Но и меня, в восьмом классе, на зависть всем ребятам, я ездил на новеньком мопеде, подарок мамы, за то что она смогла хорошенько отдохнуть в санатории а дома все было убрано и накормлено.
Хотя тогда я не догадывался, зачем мать, постоянно ездила в один и тот же санаторий, в Минеральных водах. Только потом повзрослев, понял что мимо такой жопы как у моей мамы Тани, ни один армян или другой кавказец равнодушно не пройдет. Она и ездила на Юг, поебатся, отец ее уже давно не трахал, променяв красавицу жену на бутылку а в колхозе, поебатся моей матери, не с кем было. Нормальных мужиков можно было по пальцам пересчитать, так в основном пьянь, одна, не хуже моего папаши.
Но честно мать меня, как женщина, не привлекала в юные годы, когда член вставал по поводу и без повода. Помню один раз я возбудился читая эротический рассказ и у меня, встал колом член, и тут меня позвала мать на куню. Пошел к ней а она с отцом сидит за столом, чай пьют. -- Ты уроки сделал сынок..? - Спросила у меня мама и осеклась, уставившись на мою ширинку, откуда колом торчал член с красной залупой.
На мне были одеты, модные в то время, трусы с ширинкой на пуговках и джинсы с молнией на ширинке. Член встав колом, проник через ширинку трусов и косили раздвинул молнию на джинсах, вылез наружу и в таком виде, я зашел на кухню к матери и отцу. Это был номер, у матери аж челюсть отвисла от увиденного, только папаша, загогатал, и показал мне на мою ширинку. Я быстро с кухни выскочил тогда, мне стыдно было перед матерью, но она меня не ругала, только как то посматривала по особенному, не так как смотрит мать на сына а как женщина на мужика.
Но я тогда этому не придавал значения, молодой был, глупый, это сейчас я с ходу могу понять, женщину по ее взгляду. К слову мама, мне не давала особого повода, дрочить на нее. По дому она никогда в нижнем белье не ходила а свои ношеные трусы и лифчики не оставляла в корзине с грязным бельем. Всегда стирала их отдельно, и вешала сушить на веранде, ну а от чистых женских трусов, какой толк.?
Вообщем как я уже написал в начале, не дрочил, не нюхал и не подсматривал за своей родительницей в молодости. Но по иронии судьбы, все же загорелые ножки, моей деревенской мамаши, легли на мои плечи. Правда произшло это уже после армии, когда я женился и уже вдоволь натрахался женщин и мамина щелка, не была для меня открытием в неведомый мир соблазна.
Я не потерял сознание и не улетел в нирвану от секса с родной матерью, как описывают инцест, парни в рассказах. Нет, этого не было, может потому что я уже был женат на тот момент и мой член, побывал в пиздах разных женшин. Но все же мамина писька, была самая сладкая из них. Отслужив срочную я вернулся в родной колхоз, но не надолго, лишь для того чтобы, навестить мать, встать на учет в военкомате и уехал в Москву. В столице жил мой армейский кореш Витька, который помог мне устроится в Мрскве в одну столичную фирму, водителем.
Ну а дальше я сам, познакомился с москвичкой, женился на ней и переехал жить в ее московскую квартиру. Мать меня в Москву не отпускала, к тому времени колхоз где она работала, развалился и мамаша занялась мелким фермеством, на молоке у нас была корова и телка, свиньи, кролики, гуси, куры. За всем этим хозяйством нужен был уход, нужны были мужские руки, отец у меня умер еще до моего ухода в армию. Обычное дело для села, отравился паленым спиртом, который сейчас повсеместно продают в деревнях, бодяжа самогон, дешевым техническим спиртом.
По этому мать меня не отпускала в Москву и бросив ее одну в деревне, я с ней серьезно поругался, она даже на свадьбу ко мне в Москву не приехала. Вообщем три года я с ней не общался и в деревню где я родился и вырос не приежал. Некогда было, дела, заботы, работы было полно, и вот через три года в конце августа я приехал домой к матери в колхоз.
Мать меня ни как не встретила, разве только что не прогнала обратно в Москву, на мои подарки что я ей привез, красивый платок, импортную косметику, и прочие женские тряпки что собрала мне ей жена, мать посмотрела безразличным взглядом. Молча поставила на стол чашку пустых щей, которыми, она вероятно кормила собаку и не дав мне толком отдохнуть с дороги, повела с собой на луг убирать сено. Был конец августа но погода стояла жаркая и сухая, как в середине лета. Луг где мы всегда из сено для нашей Зорьки, был неподалеку от дома, возле реки, стоило спуститьс вниз с бугра и начинался сенокос.
Я шел с вилами вслед за матерью и посматривал на игру ее яходиц, под тонким ситцевым халатом в котором она была одета. За три года, что я ее не видел, мать изменилась в лучшую сторону, не зря в народе говорят, " сорокпять, баба ягодка опять".
Хотя маме Тане, было всего сорок лет, родила она меня рано, едва закончив школу и замуж уже вышла с ребенком на руках. И сейчас я дватититрехлетний парень, шел с сорокалетней матерью, как с молодой девушкой. Особой разницы у нас в возрасте не чувствовалось, конечно мама Таня, выглядела на сорок лет, но от нее веяло, такой молодостью, таким задором, что она не шла по тропинке к реке а летела.
Да и жопа у мамаши, стала не то что больше а пухлее, у меня даже хуй встал когда я спускался к реке по тропинке вслед за ней. До того возбуждающе играла при ходьбе, под халатом ее пухлая попка. Да и сиськи у матери к сорока годам не сильно отвисли, выпирали под халатом будь здоров. На ней был одет черный бюстгалтер, я видел его в вырез халата, что тоже было возбуждающе, мать раньше всегда белые лифчики носила а тут черный. Халат то и дело у нее расходился в стороны, когда мама собирала граблями сено и моему взору, открывались, широкие, гладкие ляжки мамы Тани.
Пиздец, у моей жены, молодой еще девушки, ляжки были какие то дряблые, с признаками целюлита а у матери, даже намека на целюлит не было. Сено пришлось возить домой на тележке, её я сделал ещё до армии, здоровенная такая двухколесная арба, с колесами от мотоцикла и с перекладиной спереди, в которую я впрягался типа лошади и пер арбу с сеном к дому
От прежнего недовольства, матери, когда я приехал с Москвы, не осталось и следа, хмурое лицо, моей деревенской мамаши, просветлилось и её красивые, с синей поволокой, глаза сияли от радости, ещё бы с моей помощью она убрала все сено с луга.-- Вот что значит мужик, одной бы мне на неделю работы хватило... - Сказала мне мать, ласково смотря на меня, волосы у неё под косынкой растрепались в стороны а лицо, и тело блестело от пота. -- Пошли в дом, вода в душе уже нагрелась за день, помоемся и я тебя покормлю, да и бутылочку поставлю , заработал... - Мать окинула, взглядом пустой луг, который уже почти накрыл, вечерний туман, наползающий с реки, ласково потрепала рукой мои волосы на голове и подняв грабли с земли, положила их на плечо, пошла вверх по тропинке к дому, лёгкой танцуещей походкой, словно ей было не сорок лет а двадцать.
А у меня опять встал хуй, идя вслед за матерью по тропинке и глядя на игру её пухлых ягодиц под халатом. Что- что, а станок у мамы Тани, был отменным и что я раньше не замечал у неё такой пухлой жопы? Думал я идя вслед за женщиной, которая меня родила. -- Чур я первая в душ, помоюсь и ужин готовить буду, а ты посиди, пока сынок покури на крылечке...- Сказала мама, выйдя дома, с чистым полотенцем и ситцевым синем халатом в руках. Мать прошла по дорожке в сад, где у нас стоял летний душ и скрылась в кабинке. Я присел на высокое, деревянное крыльцо нашего дома, сьупеньки которого были теплыми, нагрелись за день от солнца. И с наслаждением закурив сигарету, стал смотреть на сад, на старые яблони и деревянную, наклонившеюся в бок от времени, кабинку летнего душа, в которой сейчас мылась, плескалась голая мать.
На улице темнело но не так сильно, и было видно, что мать зайдя в душ не закрыла за собой дверь на крючок, она была слегка приоткрыта и мне было слышно как мамаша фыркала, стоя под душем, смывая мыльную пену, которая вероятно попала ей в глаза. Раздется и пойти к ней? Мелькнула у меня в голове шальная мысль, кабинка была просторная на двоих, вверху над душем, стоял комбайновский бак на 400 литров, отец его, давным давно , притащил с базы, где работал трактористом.
Раньше, когда они молодые с матерью были, то частенько в этом душе вдвоём мылись, закроются в кабинке и плескаются целый час. Мне тогда лет десять было, с нами бабка ещё жила, мать отца, видно они еблись в душе с моей матерью, совмещали приятное с полезным. Блин что делать, от мыслей что буквально в десяти метрах от меня, находится голая мать и дверь в душ не закрыта, у меня колом встал хуй.
С чего бы мама Таня, не закрыла за собой дверь в душ, раньше ещё до моего ухода в армию, она её плотно на крючок закрывала когда мылась. Пока меня терзали сомнения, идти к матери в душ или не идти, как то стремно было, да и на трезвянку не в кайф, мать помылась и вышла из душа в лёгком ситцевом халатике, одетым на голое тело. На дворе хоть уже и потемнело но не на столько, чтобы я не мог рассмотреть , как ситцевый халат, плотно облегает, роскошные формы, моей сороколетней матери. Она спешила помыться и видно плохо вытерлась и тонкий ситцевый х алатик, буквально прилип к её телу, подчеркивая и без того аппетитные формы мамы Тани.
-- Мойся иди Костя, воды я тебе оставила, а я пойду в дом, поищю в твоей комнате, во что тебе переодется, у тебя ещё кой какая одежда осталась... - Сказала мне мать и скрылась в доме, зайдя зажгла свет на веранде, чтобы мне было видна дорожка в сад и кабинка. Я разделся до трусов прямо на крыльце, бросив джинсы и рубашку на пороге и пошёл в сад по дорожке, на небе уже вовсю в вышине, горели звезды а над рекой, которая была недалеко от нас, клубился вечерний туман.
Вода была тёплой и я встав под душ, с наслаждением смывал с себя грязь, пот и остатки сена, которое насыпалось мне за воротник рубашки, когда я вилами, вкладывал его на сеновал. Моясь я заметил на вешалке, мамин халат, в котором она была днём на лугу, снял его и стал нюхать вдыхая аромат женского пота, запах маминых духов и горькой полыни. От халата такой родной запах шел, что у меня аж сердце заныло а хуй звенел от напряга.
Дико хотелось подрочить, во так нюхать халат матери и дрочить, ведь я впервые её тряпки сейч ас нюхал, еле себя сдержал и вовремя. Пришла мать и просунула руку с одеждой в пртиоткорытую дверь кабинки, её я не стал была
закрывать, тёмно уже было, да и мать я не стеснялся, мне даже хотелось чтобы она увидела мой член, как тогда в школьные годы, но только сейчас он у меня стал больше, и толще. -- На вот сынок, нашла тебе, чистые трусы, трико и футболку, а твоё грязное бельё я постираю... -- Да давай, вытирайся и в дом иди я уже стол накрыла, поужинаем...
Мать отдала мне одежду, и ушла а мне так хотелось чтобы она открыла дверь и посмотрела на мой член, который аж звенел от напряга.
Тем более что свет с веранды, падал как раз на душевную кабинку, освещая весь сад. -- Садись сынок, поужинаем, я тебя в обед толком не покормила , зла была, обидел ты меня сильно ... -- Когда ты в Москву уехал а меня одну тут бросил... - Сказала мне мать, едва я зашел в дом. Она стояла ко мне спиной возле газовой плиты и жарила котлеты на сковородке, о которых шёл такой обалденный запах, что у меня, засосало в желудке.
Ведь я не ел считай с утра, в Москве перед отъездом попил чайку с бутербродами и все. -- Прям убить тебя хотела тогда, гада такого, зла была сил нет... - Говорила мне мать, пероворачивая котлеты в сководке, стоя ко мне спиной, а у меня по новой встал хуй, глядя на неё сзади. Пока я мылся, мать сняла халат и напялила на себя, юбку и блузку, которые я ей привёз в подарок. Юбка была джинсовой, да ещё с разрезом с боку, вещи для матери покупала жена, и её ещё ругал , зачем она купила ей, модную молодежную джинсовую юбку с разрезом.
Мать с роду такие не носила, помню она всегда в юбках, балохонах ходила, ниже колен по щиколотку. А эта юбка, сидела на жопе моей мамаши, так плотно, что, ягодицы её пухлой попы, прямо выпирали под ней, да и она была выше колен, обнажая, загорелые ляжки, моей деревенской мамы. -- Что встал столбом Костя, на бери котлеты и неси их в зал на стол, а я в чулан схожу, там у меня бутылочка, припрятана, на чёрный день.
- Мать повернулась ко мне передом, давая в руки, тарелку с румяными, пахнущими жаром, домашними котлетами и я снова был поражен, её переменам. По мимо джинсовой юбки, мать надела на себя и модную, белую с цветочками, приталенную блузку, которую тоже купила ей в подарок, моя жена. Блузка, как и юбка сидела на моё матери в обтяжку, подчеркивая её животик и груди, которые так и выпирали под ней.
А ещё, я видел её соски, мать была без лифчика и под белой тканью блузки, проступали , тёмные соки её роскошных сисяр. Пиздец, у моё жены, соски были ни какие, бледно розовые, и не вызывающие желание. А у мамы Тани, соски были тёмно коричневые и такие же тёмные круги, возле них, как у латиноамериканки из порнофильмов. Хотя к слову, сказать ткань блузки была плотной и мамины сосочки и круги возле них, не так чётко были видны, но все же я их видел и это было, супер возбуждающие для глаз молодого парня.
Ведь я раньше, мать никогда даже в лифчике не видел а тут она стоит сейчас передо мной в тесной, блузке с проступающими через неё сосками. К тому же мама, накрасилась и надухарилась духами из набора косметики что я ей привёз в подарок. -- Ты покупал или жена..? - Глаза матери смеялись, она видела выражение моего лица и
довольна, произведенным на сына эффектом. -- Светка, покупала, я в женских тряпках, мало понимаю, я ей дал твою фотографию, где ты в полный рост стоишь, она по фото и покупала... - Ответил я матери, беря у неё из рук, тарелку с котлетами, в наглую пялясь на соски её грудей, выступавших сквозь ткань блузки.
Она или не знает что видны у неё соски, то ли специально, одела, блузку без лифчика, для меня. От мыслей, что мать специально одела, блузку на голое тело, чтобы показать мне соски своих сисяр, у меня аж хуй в трико дернулся. И это не ускользнуло, от маминых, глаз, она зыркнула на мой стояк в трико и тут же отвернула взгляд, подняв глаза вверх. -- Ну у неё глаз алмаз, чуть только тесновата, а так сойдёт.
- Мать погладила себя по бокам, показывая мне, как плотно стидит на ней юбка и повернувшись ко мне спиной, пошла в чулан, покачивая бедрами на ходу, на ногах у мамы, были одеты, привезенные мною из Москвы, чёрные туфли на каблуке, тоже Света, ей купила, я ещё ругал жену, мол куда моей матери в колхозе, в них ходить?
А сейчас мысленно хвалил свою благоверную, за её покупку, ведь мать шла сейчас в туфлях на каблуке, а ягодицы её пухлой жопы, прямо перекатывались у неё под юбкой. А я её выебу, реально выебу, вдруг мелькнуло у меня в голове, когда я вошёл в зал и поставил на стол тарелку с котлетами. А по чему бы и нет? Я взрослый, не пацан уже, да и не болтун вдобавок, мать в самом соку и давно уже живёт без мужика, отец когда был жив, её толком и не ебал а после его смерти прошло уже пять лет.
В деревне мужиков и раньше не было, пьянь одна была а сейчас и по давно, одни бабы остались. С кем она тут еблась? Да ни с кем пожалуй а отъехать как раньше на курорт, потрахаться, мать не могла, кто будет доить и кормить корову? И зачем она вечером так оделась и накрасилась, да ещё духами надушилась?
Блузку без лифчика, надела, зачем.? Если для взрослого сына, то тогда с явным намерением его соблазнить а больше я не мог объяснить её поступок. Дверь в мамину комнату, была открыта и я шагнув к ней увидел на кровати, разбросанное женское, нижнее бельё, чёрный бюстгалтер, лежал поверх зелёного , атласного покрывала, которым была застелена мамина кровать, чулки или колготки, свёрнутые в комок и трусы, женские трусы, большие белые, какие обычно носят женщины в деревнях.
Не напиздники на веревочках, в которых щеголяют городские шалавы и моя благоверная к стати, а обыкновенные белые труселя, без всяких там рюш и прочих женских выебонов. И трусы к тому же ношеные, это было видно по тому как они были вывернуты, чистые трусы так не выворачивают. Я бросил взгляд на входную дверь в которую вот вот, должна зайти мать с бутылкой и поддавшись, дикому соблазну, прошёл в её комнату, взял в руки женские трусы и понюхал их.
Промежность маминых, трусов была желтоватой от ссак и выделений, видно было, что мать носила трусы, продолжительное время а прокдладками, ежедневками не пользовалась, да и кто ими пользуется, тут в с/м? Руки тряс лись от возбуждения, когда я поднес, к лицу мамины трусы, чтобы понюхать, ведь раньше, я никогда её с
ношеные трусы не видел и не брал в руки. Запах был обалденный, это был запах маминой, щелки и её выделений и ссак, но пахли они не обычным женским саньем а от промежности трусов, шёл волшебный аромат, родной женщины.
Мамины ссаки, кружили мне голову, а слабый запах цветочных духов, которым, пропахли её трусы, будоражил сознание. А ещё в трусах, были видны, застрявшие в них, чёрные, жёсткие волосики с женского лобка.Пиздец, у нее пиздень наверное вся в зарослях,? Подумал я рассматривая чёрные волосики в промежности маминых трусов и услышав, стук каблуков за дверью, бросил трусы на кровать и быстро вышел из комнаты. -- Заждался наверное сынок..? - Спросила у меня мать зайдя с бутылкой самогонки в зал, то что это была не водка а самогонка, я понял по бутылке в которую она была налита.
Бутылка была из под дорогого, французского коньяка " Камю" с узким горлышком и пузатая внизу. Я уже и не помню, откуда она, появилась у нас в доме, но она была всегда. Мать её берегла и наливала в неё самогон. -- Совсем твоя мама стала старая Костя, памяти нет вообще... -- Ведь точно помнила, что поставила бутылку в кладовку на нижнию полку а она оказалась, наверху в антресолях...
- Мать поставила бутылку на стол и посмотрела в открытую дверь своей спальни, из зала она хорошо была видна, стол как раз стоял напротив нее, по лицу мамы, тут же, проскользнула, улыбка. Она заметила что я брал её трусы, ведь услышав её шаги за дверью я бросил трусы на кровать и они легли как раз в аккуратно на её чёрный бюстгалтер, хотя до этого трусы лежали отдельно, рядом с колготками.
Мне вдруг стало неловко, перед матерью и чтобы как то, загладить свой прокол, я сделал маме, комплимент. -- Да какая вы старая Татьяна Петровна, вы ещё любой молодой, фору дадите, посмотрите на себя, как вы классно выглядете..? - Как бы шутя сказал я матери, называя её на вы и по отчеству. -- А то и правда сынок, мне хоть и сорок лет, а в душе я ещё молодая, да и телом тоже... - Мама, стоя передо мной, опять погладила себя по бокам, показывая мне насколько она молода и хороша собой в этой модной джинсовой юбке, выше колен и в блузке, одетой на голое тело, без бюстгалтера.
-- Наливая давай Костя, ты же единственный мужик за столом... - Сказала мне мать, усаживаясь на стул, напротив меня, старый деревянный стул, заскрипел, принимая объёмную жопень, своей хозяйки, ведь ему было, лет и лет. Этот стул я помню ещё с детства и его скрип, но однажды он скрипел по другому поводу. Мне было лет шесть, когда ночью я встал в туалет и проходя мимо зала, услышал как равномерно скрипит стул, как будто на нем кто то ерзает. Присмотревшись я увидел, тёмные силуэты матери и отца, папаша сидел на стуле, мать у него на коленях и ерзала, держа отца за плечи, от чего стул под ним, противно скрипел.
Тогда я подумал что они играют, и быстренько сходив в туалет, лег под одеяло в своей комнате, боясь что мать меня излупит, за то что я подсматривал за ней. А вот сейчас, скрип старого стула, под её толстой жопой, вернул мои воспоминания, в далекое детство, когда мать была, ещё молодой и она еблась мужем, на этом самом стуле. Эх если мне удасться ей засадить, то я попрош у мать, чтобы на этом стуле с ней потрахаться. Пусть он и с моим участием в такт, поскрипит. -- За встречу сынок и за то что бы нам почаще видеться с тобой... - Толкнула мама тост и ловко опрокинула стопку, самогонки в свой крашеный рот, сверкнув золотыми коронами на крепких, белых зубах. -- Да ты закусывай Костя, закусывай, у меня самогонка крепкая, не то что ваша водка в Москве.
- Засмеялась мать, увидев что я выпив её самогонки, закашлялся, и стал ловить, ртом воздух, как после спирта. -- Да уж, крепка зараза... - Сказал я матери и отдышавшись, набросился на еду, на столе к слову сказать особых разносолов не было, еда была деревенской, но добротной и сытной. Отварная картошечка, сало, огурчики, грибочки, котлеты, селедочка и зелёный лук, который лежал перьями, на тарелке, варёное мясо и яйца, тоже варёные, заботливо очищенные мамой от скорлупы.
-- Ты прям как с голодного края сынок, не спеши, еда от тебя никуда не денеться, давай ещё по одной, я сегодня хочу выпить... - Смеясь сказала мне мать, двигая пустую стопку ко мне. -- Конечно, конечно, Петровна, ты права, а то наешся и самогонка не полезет... - Скороговоркой ответил я матери, опять назвав её по отчеству, наливая ей и себе по полной, стограммовой стопке самогонки. Мать хочет бухнуть а я осел, на жратву подсел, корил я сам себя, хотя после выпитого домашнего, самогона у меня разгорелся дикий аппетит.
-- Не бросай меня больше на долго сынок... - Сказала мне мать и опять ловко опрокинула стопку самогонки в свой накрашеный, яркой помадой рот. Я последовал её примеру, выпив занюхал как она, самогон, кусочком чёрного хлеба и закусил маринованными огурчиками. -- Да нет мам, теперь я буду часто к тебе приезжать, на выходные, скоро машину куплю а доехать от Москвы на машине, пару часов...
- Ответил я матери и откинувшись на стуле, посмотрел под стол и прямо охуел. Мать сидела напротив меня, широко раздвинув ноги и на ней, под юбкой не было трусов. Она полностью оголила, широкие, гладкие ляжки и хотя саму щелку я у неё не видел, но точно она сидела передо мной, без нижнего белья. Хотя чему я удивляюсь, раз она блузку одела на голое тело, то и трусы ей вечером, вовсе и не нужны.
Моя жена, тоже частенько, щеголяла по квартире без трусов, в юбке но без трусов, даже когда к нам гости приходили. Прикольно было, что один я знал, у жены нет под юбкой трусов а гости разговаривая с ней и не догадывались об этом. -- А сено на ней можно будет возить сынок..? - Спросила у меня мать, смеясь накрашеными глазами и сама не дожидаясь меня, разлила остатки самогонки по рюмкам.
Пиздец, да она бухая, вон как глаза засоловели, сидит перед взрослым сыном без трусов, раскорячив ляжки
Шальная мысль обожгла мой мозг, но не подав виду, ответил матери, беря из её рук, стопку с самогоном. -- Да не вопрос мам, была бы лошадь а телега найдётся... -- Прицеп подцепим и на прицепе, можно хоть сено, хотьдрова возить... Мать одобрительно закивала головой, видно что идея возить на легковой машине, сено и дрова, пришлась ей по душе. А я в голове прикинул, что можно и уазик бортовой купить или газель для этих целей. Хотя для Москвы мне нужна, была легковая машина, но если бы мать дала бы мне засадить, то я бы точно променял легковую машину на " газель". -- Петровна, я пойду покурю на улице, а то дома дымить не охота...
- Сказал я матери, вставая изо стола, ни я ни отец, когда он был жив, дома никогда не курили, всегда выходили на крыльцо, будь то зима или лето. -- Пошли вместе покурим, я тоже баловаться куревом начала. - Мать встала и взяла с серванта, пачку женских сигарет " гламур" и зажигалку. Меня это удивило, она же никогда не курила а тут курит специальные женские сигареты, да ещё дорогие вдобавок.
-- Удивлён что я курю сынок..? - Спросила у меня, мать, когда мы сели с ней на ступеньки крыльца и закурили смотря в ночное небо, в вышине которого, прямо над нами, раскинулся "Млечный путь" горя бесчисленным количеством звёзд. -- На нервной почве закурила, но курю не сильно, мне пачки на неделю хватает... -- А вообще я ещё когда в школе училась, то покуривала с девченками, потом когда тобой забеременела, бросила, а сейчас опять потянуло. - Мать глубоко затянулась и выпустила дым из своих накрашеных губ в вечернию темноту.
Мы сидели с ней на крыльце, а на веранде горел свет, он освещал часть двора, сад и нас с матерью, куря я просматривал на голые ляжки родительницы и от ощущения что она сидит рядом со мной без трусов, у меня встал хуй, который было упал за столом. -- Мам, а из моих одноклассников и друзей, кто то в деревне остался, а то когда я днём к тебе шёл , так и никого и не встретил на улице.?
- Спросил я у матери, затягиваясь сигаретой, ведь точно, деревня выглядела пустынной, не то что до армии, когда по улице гоняли пацаны на мотоциклах. -- Да нет сынок, никого не осталось, кто в город подался не хуже тебя а кто уже за базой на погосте лежит... -- Друг твой, Лешка в прошлом году умер от водки и Лариска, тоже по болезни... - Сказала мне мать, повернув голову в сторону деревенского кладбища, расположенного прямо за колхозными мастерскими.
- От слов матери у меня заныло, сердце, ведь Лешка, был моим единственным настоящим другом и Лариска, моя школьная любовь. Я с ней даже и не целовался ни разу, просто любил её тихой, безответной любовью и вот её уже нет на этом свете. -- Да уж, ты меняет прямо убила мам, новостью про Лешку и Лариску, а я хотел их навестить завтра, так теперь видно только на кладбище к ним приду. - Несколько минут мы сидели молча, куря каждый думая о своём.
После этого, я уже как то не решился флиртовать с матерью, а было хотел, обнять её и погладить по ляжке, посмотреть на её реакцию, прежде чем перейти к активным действиям. Ведь если женщина, позволяет себя обнимать и трогать за ляжки, то с ней можно многое. -- Слушай Петровна а постели ка ты мне, в сарае на сеновале, так охота на свежом сене поспать... - Спросил я у матери, туша окурок сигареты об землю, так и не найдя в себе смелости полапать, пьяную полуголую мать. -- Сам постелишь не маленький, сиди здесь я сейчас принесу тебе покрывало. - Мать как и я затушила окурок, носком туфли об землю, встала и пошла в дом за покрывалом. Обязательным атрибутом для спанья на сеновале, раньше, мать всегда стелила на сено, толстое, плотное покрывало, чтобы трава не кололась. -- Зачем ты мне две подушки даёшь мам..?
- Спросил я у матери, беря у неё из рук, подушки, покрывало и одеяло, в августе, ночи были уже прохладные и толстое, байковое одеяло, которое сейчас принесла мне из дома мать, было весьма кстати. -- Как зачем..? -- С тобой на сеновале лягу, давно хотела на свежевысушенном сене поспать, но боялась одна в сарае спать, лес рядом, страшно... -- Я и дома на все замки закрываюсь, когда спать ложусь, а с тобой сынок мне не боязно...
-- На вот ещё фонарик возьми, посветишь когда стелить постель будешь а то зажигалкой ты мне сарай спалишь... -- Стели а я переоденусь и приду к тебе на сеновал. - Мать посмотрела на меня, каким то озорным, шальным взглядом и пошла в дом переодеваться, на ходу покачивая бедрами. А я стоял смотря ей в след и до меня не сразу дошло, какая удача мне неожиданно выпала.
Мать сама согласилась спать с сыном на сеновале, ну а остальное дело техники, хотя все же я не был полностью на 100% уверен, что она позволит сыну, себя выебать. Но совместное спанье в сарае на сене, давало определённый шанс. Зайдя в сарай и светя фонариком, я залез по лестнице, на сеновал, растелил покрывало, положил подушки и со стоячим колом членом, стал ждать мать, когда она переоденется и придёт ко мне на сеновал.
-- Сынок, посвети мне милый, под ноги а то я лестницу не вижу... - Попросила меня мама, зайдя в сарай, мать накинула на дверь крючок и полезла по лестнице ко мне на сеновал. Я свесил голову вниз, стал подсвечивать мамаше, в мои планы не входило, чтобы мать оступилась да ещё упала с лестницы, тогда про еблю можно было забыть.
-- Ой, спасибо родной, помог, а то я в темноте, боялась оступится... - Мама, держала, меня за руку и я её, буквально втащил на сеновал, мать легла рядом со мной на покрывало и я накрыл её и себя, тёплым байковым одеялом. С минуту мы с ней лежали молча, а потом начали разговаривать в темноте, спать не хотелось не ей ни мне.
Мать рассказывала про своё житье бытье без меня, как тяжело ей было без мужских рук, одной вести хозяйство. А я лежал, слушал мамин голос и представлял себе, как я ей буду засаживать, тут на сеновале. Мать переоделась опять в тот самый, тонкий ситцевый халатик, в котором она вышла из дома и он был одет у неё на голое тело. Это я ясно увидел, когда сверху ей подсвечивал на лестнице.
При свете фонаря, были видны её груди в разрезе халата и на них не было лифчика. -- Костя, а как ты с женой живёшь, почему детей не заводите...? - Спросила мама, повернувшись ко мне, от губ матери, шёл стойки сивушный запах самогонки, табака и духов, которыми пропахли её волосы. -- Да не хочет Света рожать, мам и живём мы с ней не очень хорошо... -- У неё в последние время, похоже любовник на стороне завелся...
- Ответил я матери и рассказал ей о своей жизни с женой москвичкой, о том что Света мне изменяет и то чо я уже не сплю с ней в одной постели как муж с женой. Мать слушала, меня лёжа на боку, вздыхала, охала а я мысленно накручивал себя, чего я теряюсь? Рядом с тобой, лежит, пьяная, считай голая женщина, которая давно не спала с мужиком. А ты валек, стесняешся, давай Костян, сейчас или никогда.? Подначил я сам себя и прижавшись к матери, давя ей в животик, своим каменным стояком в трико, спросил, дрожащим от волнения голосом.
-- Петровна, я давно с женщиной не был, не дашь мне дурь, на тебе согнать..? - Спросил я у мамы и замер, прижимаясь к её телу, сердце в груди бешенно забилось, в ожидании того что мать меня обругает или ударит за предложение с ней переспать. Но она на удивление, лежала тихо, не издавая ни звука, только сопела, носом в темноте. Пиздец, она что лежит молча думает, дать сыну или не дать? Пулей пронеслось у меня в голове и я было хотел, повторить свою просьбу, как мать, вдруг сказала, тяжело дыша, в темноте мне в лицо.
- Я три пая, земли получила, по 9 гектар каждый, на тебя, на покойного отца и на себя, в колхозе дали перед развалом.. - Целое поле, получилось и земля рядом с нашим домом за рекой, там урожай будет хороший если пшеницу посеять... - Поле давно не пахано и земля хорошо отдохнула...
- Но придётся, продавать, одна я не смогу её обработать а нанимать кого-то, овчинка выделки не стоит..
Первые секунды, я не врубился, к чему мать, на мою просьбу, согнать на ней дурь, вдруг завела разговор о земле? А потом как обухом по голове ударило, вот я дебил, она же мне прямо намекнула, что если я останусь тут с ней, она мне даст.Мысли стремительно пронеслась в моей шальной голове, жизнь в этой глухомани, меня не прельщала, я уже привык к городу и в деревне мне было дико. Но в то же время я хотел, безумно хотел, засадить родной матери, ебать её и смотреть, женщине, которая меня родила в глаза. Лежать на маме, сверху, равномерно засаживать ей, слушать её сладкие стоны и смотреть ей в глаза, мне было важно, выражение её лица, что она чувствует, лёжа под родным сыном.
- А я останусь, совсем останусь, трактор отцов соберу, пахать на нем буду, там только поршня заменить и все... - Голос у меня дрожал от волнения, ведь сейчас на сеновале, вот вот, должно произойти, нечто за предельное, за гранью моего понимания. Хотя я понимал, что пизда у матери, не золотая а обыкновенная, как у моей жены и женщин, которых я ебал, но только от одной мысли, что мой член, войдёт в влагалище, родной матери, у меня туманило сознание.
- А его берегла, не продавала, как знала что он пригодиться, хотя мне за него хорошие деньги предлагали... - Фермер местный, замучил, продай, да продай мне Петровна свой " Беларус ", все равно он у тебя, стоит бестолку ржавеет... - Сказала мне мать и помолчав немного, ответила вставя с сеновала, каким то уже другим, чужим голосом. -- Пошли тогда в дом, сынок, там потверже будет... Мать взяла в изголовье фонарик, подсвечивая им себе под ноги, стала спускаться вниз по лестнице а я вслед за ней. Она что реально мне сейчас даст засидить? Или когда мы с ней зайдем в дом, скажет что пошутила и прогонит меня обратно в сарай.
Думал я идя на ватных ногах, вслед за матерью в дом. Но мать и не думала, шутить со мной, зайдя в дом она закрыла входную дверь на засов, признак того, что я и она, останемся дома. Ни говоря ни слова и не включая свет, мать прошла в свою спальню а я за ней на словно ватных ногах, меня трясло по пути в её спальню как в лихорадке, ещё бы, мне предстояло выебать женщину, которая родила и воспитала и это было за гранью моего сознания.
-- Только без ласк и поцелуев, договорились..? -- Не хочу я этого, понял..? - Сказала мне мать, когда мы зашли в её спальню и мама, включила торшер на стене, зеленоватый свет, ночного светильника, мягко залил комнату, где спала, родная моему сердцу женщина, мягким, приятным для глаз сиянием, делая обстановку в комнате, распологающей к интимной близости. -- Как скажешь, Петровна, как скажешь, без ласк, так без ласк...
- Ответил я матери, смотря на то как она разбирает постель, для предстоящей ебли со своим ребёнком. Мама сняла атласное покрывало с кровати и откинув в сторону одеяло, стоя ко мне спиной, скинула на пол с себя, халатик, легла на кровать, на бок к стенке. Как я и предполагал, халат был у неё одет на голое тело и сейчас в зеленоватом свете торшера, я видел, белую как молоко, жопу матери и узенькую белую полоску от бюстгалтера, на спине.
Эти части её роскошного тела, выделялись на фоне загорелой, под летнем солнцем, кожи. Видно было что до этого, мать работала на лугу, в одних трусах и в лифчике, вот и загорела, а жопа нет. Несколько секунд я любовался обнаженной красотой мамы Тани, пусть хоть со спины, но я впервые видел голую мать и это было столь необычно, что на меня напал лёгкий, столбняк.
Но он быстро прошёл, я скинул с себя трико вместе с трусами, футболку и лег к матери на кровать, прижавшись к её молочного цвета, жопе, стоячим колом, членом. -- Ну что застыл...? -- Забыл как это делается...? - Мать подтолкнула мой член жопой и подняла ногу, как бы показывая неопытному сыну, что надо делать. А на меня опять ступор напал, едва я прижался членом к материнской жопе.
Я лежал с минуту без движений, упираясь, вставшим как кол хуем, в голую материнскую жопень и дико, балдел от этого. -- Ты ебать меня будешь..? - Голос матери, был грубым и злым, она опять поддадла мой член жопой и это меня отрезвило. Ах ты сучка, со злостью подумал я про мать и проснув ногу, через её поднятую ляжку, хотел вставить член, как мать меня опередила, сама обхватила, мой хуй рукой и ощупав его пальцами от головки до яиц, направила к себе в пизду, довольно сопя.
Пиздец, она у сына, член померила, пощупала, пальцами и он ей понравился, вон как засопела, подумал я, засаживая родной матери до упора. Эту позу, боком я не любил, хотя приходилось так ебать женщин, но мне она не нравилась, гораздо приятнее, было бы засадить матери " по офицерски" положить её ножки к себе на плечи и ебать, смотря при этом родной женщине в глаза. Или поставить её раком, сношать и мять, пухлую женскую жопу. Но сейчас я был доволен и этим, что засаживал, родной матери бочком и это было кайфово безумно. По сравнению с разьебаной пиздой, моей жены, мамина щелка, была узкой и горячей.
Я был приятно удивлён, когда почувствовал, как сте нки, вагины матери, обхватили, мой член, словно кольцом, и ещё я с ужасом понял, что не смогу ебать мать и скоро кончу. До того у неё пизда, была, тесной, влажной и горячей. У Светы, молодой ещё девушки, влагалище было разбитым, многочисленными хуями её любовников, жена вела активную, половую жизнь до свадьбы, да и после скорее всего поебывалась на стороне.
На что у меня хуй большой, 19,5 см но в вагине жены, он ходил свободно и она издавала, противное хлюпанье, когда я её ебал. А вот мамино влагалище, по сравнению со Светкиным, была как небо и земля, я таких, честно ещё не ебал, мой член входил в мамину щелку, плотно, как поршень в цилиндр, без всяких хлюпаней, столь привычных, при ебле с женой. Мать, когда я ей засадил и стал не спеша, ебать её бочком, не издала ни звука, только сильно засопела и все.
Это было удивительно, ведь жена и другие бабы, которых я ебал, все без исключения, постановали в процессе ебли а тут только сопение и пизда, которая охватывала мой член, сло вно кольцом. Все это давало ощущение невероятной сладости а ещё и запах, я ебал женщину, от которой пахло моим детством, запахом домашних пирогов, парного молока и ещё чем то, необъяснимо сладким и родным до щемения в сердце.
А ещё мне дико хотелось ебя мать, обнять её и таскать тело, родной женщины, поцеловать её в шею, взять в ладони мамины груди и мять, руками пухлые ягодицы родительницы, к которым я сейчас прижимался лобком. Но боясь её гнева, я лишь придерживал маму за бедро и ебал ее, слушая сладкое сопение и скрип кровати, которая поскрипавала, в такт моим толчками. И думал об одном, только бы не кончить и не обломать, матери кайф, она видно относилась к той породе женщин, которых нужно долго ебать, чтобы довести их до оргазма.
И когда ночную тишину прорезал, протяжный женский стон, мать кончая, так сильно застонала. - Ооооо...оооооооо....аааоооооооо... - Что я едва сознание не потерял, спуская ей в пизду, порции спермы. Я ни когда, не слышал раньше, чтобы мама, так п ротяжно стонала, ни когда. Даже когда она трахалась с отцом, я иногда по ночам, слышал скрип кровати, мамины, охи, вздохи, но таким протяжным стоном, каким сейчас она застонала, прорезая ночную тишину.
Она, не стонала, а сейчас я причинил ей эту сладкую боль, мама два раза, протяжно застонала в ночи, да так что у ее сына, кончающего в ее влагалище, в глазах потемнело от ее стонов.
Ни одна женщина, которых я ебал в Москве, так не стонала, как мама, ни одна и только для того, чтобы услышать однажды ночью, протяжный, мамин стон, стоит пожалуй жить на этом свете. Я лежал на боку, прижимаясь к горячему телу мамы и держал член в ее влагалище, пока он не упал и мамина щелка, вытолкнула его наружу. До того стенки ее вагины, были эластичные, что вялый член уже не мог в ней удержаться. Мамина писька, вытолкнула из себя, опавший член сына, словно давая понять, что вялым, слабым членам, в ней нельзя находиться. Да и ее хозяйка, когда я было хотел, поласкать, обнять, горячее тело сорокал етний женщины. Толкнула меня локтем и прогнала от себя. -- Согнал " дурь" сынок? - А теперь иди к себе в сарай спать, мне твои ласки ни кчему, не хочу я этого...
- Сказала мне ать, не поворачивая головы от стенки, она как лежала на боку, когда еблась со мной, так и осталась лежать. -- Возьми полотенец на стуле, вытрись и ступай к себе, спи, завтра рано вставать, пойдём за реку, на луг сено косить...