День обещал быть жарким. До полудня было ещё далеко, но солнце уже ощутимо припекало. Невысокого роста девушка сидела на скамейке под окном деревенского дома и читала книгу. Где-то совсем рядом шелестела листва, но даже лёгкого дуновения ветерка не ощущалось. Становилось душно. Лишь птицам было всё нипочём — они резвились и громко чирикали, рассевшись в ряд на заборе.
Из открытого окна уже отчётливо доносился пленяющий аромат сдобы, которую недавно поместили в русскую печь. Нина знала, что бабуля встала сегодня ни свет ни заря, чтобы поставить тесто и напечь пирожков да ватрушек для любимой внучки, которая приехала погостить на каникулах.
Знойный летний день плыл над деревней. Луговой воздух, наполненный ароматами цветов, недавно скошенной травы и поспевающей в печи домашней выпечки, дурманил сознание. Девушке захотелось вдруг отложить книгу и немного пройтись, чтобы вернуться как раз к тому моменту, когда уже можно будет полакомиться хотя бы маленьким кусочком бабушкиного пирожка.
Дочитывая в полудрёме очередную страницу, Нина всё больше склонялась к желанию прогуляться, но всё тело от жары было ватным, и она никак не решалась встать с лавки под окном. Внезапно беспечный птичий гомон утих, и раздался шорох полусотни крыльев, спешно уносивших своих обладателей прочь.
Отложив, наконец, книгу и подняв глаза, девушка увидела, что на том месте забора, где только что сидело несколько десятков скворцов, теперь почти пусто. Вместо стаи небольших давно примелькавшихся птах, на нём сидит кто-то большой и чёрный, неуклюже балансируя, чтобы не свалиться.
Нина хотела было подойти поближе, чтобы рассмотреть диковинную птицу, но та в ту же секунду, издав невнятный возглас: «Чраак!», всё же, потеряла равновесие и бухнулась в траву с внешней стороны забора. Обходить вокруг, чтобы оказаться за забором в этом месте, было довольно далеко. Любопытство и лень какое-то время боролись в сознании девушки. «Чраак! Чраак!» — выругалась необычная птица за забором и зашелестела крыльями по траве.
— Ба... Я это... наверное, чуть прогуляюсь пойду, а то засыпаю что-то совсем! Хорошо? — Крикнула внучка через распахнутое окно.
— Поди, поди... Тока смотри — не долго! У меня через полчаса всё уж поспеет! — Ответила из дома бабуля, продолжая хлопотать над противнем с пирожками.
«Странная птица... На ворону похожа, но каркает как-то непонятно. Да и на заборе не усидела... Гм... Может, больная?» — роились мысли в голове у девушки, пока она, выйдя из калитки, неспешно удалялась от дома по грунтовой дороге.
Одета она была в простецкий прямой сарафан из светло-голубого ситца длиной чуть ниже колен с короткими, едва закрывающими плечи, рукавами
Помимо сарафана из одежды на ней были только трусики в синий горошек, в таких ходило почти полдеревни, поскольку других в местном сельпо не продавали.Нине было уже двадцать, но её внешность совсем не соответствовала возрасту. Невысокий рост, короткая стрижка, почти плоская грудь и узкие бёдра придавали её фигуре некоторую инфантильность. Из-за этого парни совершенно не воспринимали её всерьёз, вероятно, принимая за малолетку.
Лет до восемнадцати этот факт девушку не беспокоил, но в последнее время отсутствие мужского внимания стало всё больше огорчать. Некоторые подруги уже выскочили замуж, а ей никак не удавалось встретить того самого единственного. Максимум, что ей пока удалось достичь на любовном фронте — это лишиться девственности в студенческом общежитии во время зимней сессии.
Грунтовая дорога обогнула небольшой холм. Сразу за деревенской околицей по левую руку начиналось колхозное поле, а по правую — простирался роскошный луг, и если его пересечь, можно было оказаться на берегу речки. Нина любила туда ходить, чтобы провести какое-то время в блаженном уединении.
Сзади со стороны деревни, обиженно урча слабеньким движком и поднимая столб пыли, пронесся грузовичок ГАЗ-51. В его кузове сидело несколько местных парней и девушек. У одного из них в руках была гитара. Под неумелое треньканье молодёжь, исполненная энтузиазма, прямо на ходу орала старую, но всё ещё популярную в шестидесятые годы, песню «Наш паровоз, вперёд лети!... «.
Чтобы не глотать пыль от проехавшей машины, девушка свернула на обочину, а потом и вовсе решила не возвращаться на дорогу, предпочтя срезать путь наискосок через луг прямо к берегу реки, куда и направлялась. Никакой тропинки здесь не было, так что идти предстояло прямо по нескошенной траве.
Высокая осока, стебли васильков и множество других луговых растений щекотали обнажённые до колен девичьи ножки. Несмотря на жару, эти прикосновения не только легонько щекотали, но и приносили дополнительную волнующую прохладу. Нина шла, упиваясь свежим воздухом и приятными ощущениями. От восторга она стала даже размахивать обеими руками вверх-вниз, имитируя движение крыльев.
И ей действительно стало казаться, что она летит, потому что вместе с руками двигался и её сарафан. Опускаясь, он раздувался, как купол, и захватывал поток свежего воздуха, который обдувал стройные ножки, животик и небольшие аппетитные грудки, то и дело на мгновение выглядывающие из-под тонкой светло-голубой такни. Вокруг не было ни души, поэтому о приличии сейчас можно было особо не беспокоиться.
Дойдя примерно до середины луга, Нина остановилась и оглянулась назад на только что чуть примятую ею траву. Ей внезапно показалось, что за ней кто-то идёт, но она никого не увидела, и, безмятежно блаженствуя, направилась дальше, ещё сильнее размахивая руками и заставляя подол сарафана подлетать так высоко вверх, что то и дело нарочно сверкала из-под него трусиками на своей красивой маленькой попке.
От дороги она была уже довольно далеко, но и до реки оставалось ещё шагов пятьдесят. «Чраак!» — раздалось неожиданно сзади.
— Эй! Да кто тут?! — Девушка резко остановилась и обернулась, вглядываясь пространство позади неё, но ничто не выдавало присутствия здесь ещё кого-либо, помимо неё. Только ветерок прогонял волну, колыхая верхушки высокой травы на лугу.
Постояв немного в растерянности, девушка уже было решила, что ей почудилось, и собралась идти дальше, как вдруг: «Чраак! Чраак!» — уже совсем отчётливо раздалось где-то поблизости. А ещё через секунду на примятую траву откуда-то сбоку, осторожно озираясь по сторонам, выполз тот, кто совсем недавно, распугав скворцов, взгромоздился на забор, чтобы потом с позором с него навернуться.
Грацией существо это не отличалось. Впрочем, птицей его тоже назвать было сложно: размером оно было поменьше вороны, у него было два крыла, но при этом передвигалось оно на четырёх коротких лапах. Клюва не было вообще, да и голова была совсем не птичья, а форма его забавной плоской мордочки не позволяла отнести ни к одному известному Нине виду.
В школьные годы у Нины по биологии всегда был трояк. Вероятно, по этой причине она и не испугалась, и даже не очень удивилась этому неведомому науке зверю. Кроме того, его большие выразительные глаза, маленькие смешные ушки и подвижные губы выражали столько эмоций, что не проникнуться к нему симпатией было просто невозможно.
— Эй!... Так это ты за мной шёл? Ты как вообще здесь оказался? — Заговорила с ним девушка.
Зверёк ничего не ответил, но, почувствовав доброжелательный тон в голосе, стал ещё больше заискивающе гримасничать, поворачивать мордочку, прищуривать глазки и тихонько ворковать. Такое его поведение окончательно подкупило наивную девушку. Она немного наклонилась к нему, опершись одной рукой себе о колено, а другую вытянула к нему, как это делают, желая приманить щенка.
— Не бойся!... Какой ты хорошенький... Как же тебя зовут? Подойди поближе, я тебя не обижу...
Зверька тоже явно влекло к девушке, и он, не в силах противостоять, как под гипнозом,...