Дело действительно было в Африке. Далёкой и знойной. Уже на пятом курсе я законтачил как переводчик с одной солидной строительной конторой и после окончания уехал работать по контракту к арабам, в Африку. Нас было довольно много: спецов человек двадцать и семеро переводчиков. Всё больше молодые, вчерашние студенты. Жили в городке из десятка пятиэтажек, оставшемся после французов. Там же жили контрактники и с других проектов, российских и иностранных.
Работа была не бей лежачего, чаще — только до обеда.
Платили неплохо, море рядом. Но были две проблемы: дефицит баб и нормального бухла. Первая проблема решалась с помощью видика с порнухой и Дуньки Кулаковой, вторая — с помощью знакомого араба-аптекаря, продававшего нам из-под полы отличный медицинский спирт. Спирт этот мы бодяжили либо с апельсиновым соком, либо с колой. А смесь из трёх равных частей колы, спирта и крепкого кофе вообще оказалась убойной. С одного стакана этого приятного напитка мозги отшибало капитально, зато энергия — зашкаливала. Все фирмовые сраные энерджайзеры в баночках нервно курят в коридоре!
Так и текла наша жизнь, пока, идя из булочной, я вдруг не столкнулся нос к носу с нашей Милкой. Наша Милка, а если полностью — Людмила Петровна Ш., была моей однокурсницей, душой студенческой тусовки и вообще классной девкой. Весёлая, общительная, она могла и пивка попить, и нахер послать, и в клубе зажечь. И вот на тебе! Не прошло и полгода после выпуска как мы встречаемся снова, у чёрта на рогах, в 5000 километров от альма-матер, в арабской деревне. Выяснилось, что Милка тоже подвязалась переводчиком к группе проектировщиков и теперь, разъезжая с ними по всей стране, на пару недель осела в нашей дыре, буквально в соседней пятиэтажке.
Пока мы болтали в тени огромного эвкалипта, я вдруг поймал себя на том, что впервые невольно пытаюсь оценить Милку как возможного сексуального партнёра.
Раньше мне это в голову не приходило; кругом было много красивых девчонок, а Милка, признаемся, была далеко не красавицей. Маленькая, коротконогая, с большой жопой, тщедушными плечиками и маленькими сиськами, глазки тоже маленькие, нос картошечкой и губки бантиком, как куриная попка. Однако то ли радость от встречи со старой знакомой, то ли длительное общение с Дунькой Кулаковой снизили планку моих запросов, и теперь Милка представилась мне вполне пригодной для небольшого перепихона. По дружески, так сказать! Мне показалось, что и в её глазах мелькнуло нечто заинтересованно-оценивающее. Короче, когда Милка предложила зайти вечерком к ней в гости, чайку попить, я сразу же согласился.
Впрочем, дома меня охватили сомнения
Колян, переводчик-старожил на нашем контракте, был старше меня на год и с первых дней моего пребывания здесь стал моим наставником и покровителем. Это он познакомил меня с аптекарем, научил, как не наступать на скорпионов и варить супчик из сардин в томате. Красавец, мастер спорта по плаванью, балагур и матерщинник, Колян сильно страдал от отсутствия женского общества, и я подумал, что если развести его на групповушку с Милкой, то успех будет обеспечен.
Когда я, не раскрывая своих коварных планов, предложил Коляну зайти вечерком на огонёк к моей знакомой, он, конечно же, охотно согласился. Правда, думая о том же, что и я, Колян, по жизни обласканный женским вниманием, стал расспрашивать, какова она на вид. Я как мог, приукрасил картину, назвав толстую жопу крепенькой, маленькие сиськи — кругленькими, а ротик — сексуальным.
Короче, когда солнышко село, жара чуть спала, а из соседней апельсиновой рощи потянуло сладким духом, мы прихватили бутыль нашей адской смеси и связку бананов, одели чистые рубашки и отправились с визитом к даме.
При виде двоих гостей вместо одного, Милка удивилась, но, как мне показалось, отнюдь не смутилась и не огорчилась. Колян ей явно сразу понравился. Компанейская она была барышня!
Мы сели в кресла, за низкий столик, налили по первой. Милка была в коротеньких обтягивающих шортах и свободной блузе на пуговках. Тут такие называли «сахарка». Пошёл весёлый трёп с шуточками и двусмысленными намёками. После третьей стало совсем жарко. Милка принялась обмахиваться и как бы машинально расстёгивать по одной пуговке, пока не расстегнулась почти до пояса.
Её, похоже, совсем не смущало, что наружу периодически выныривали те самые «кругленькие сиськи», которые и впрямь оказались кругленькими, как теннисные мячики, с хорошенькими розовыми сосочками. Мы, видя такое дело, попросили разрешения снять рубашки. Оно было получено. Короче, дело быстро шло к «этому делу», но не хватало спускового механизма. Когда наша убойная смесь уже изрядно затуманила мозги, я предложил древний как мир вариант: сыграть в карты на раздевание. Милка запротестовала: — С вас уже и раздевать нечего! Разве только штаны! Давайте по-другому! — Это как? — А так, если проиграете… — она на секунду задумалась — вы меня полижете. — А если выиграем?!
— Ну тогда… — снова пауза — тогда я вам… пососу! Ведь вы же трахать меня пришли! И она с хитрым видом откусила банан.
Вот так, ясно и просто, вполне в милкиной манере!
Предложение было воспринято с энтузиазмом. Милка встала, чтобы принести карты. Полные, круглые ягодицы её перекатывались под шортами. В тот момент мне казалось, что я жизни не видел более аппетитной и сексуальной попы. Коляну, кажется, тоже.
Игра длилась недолго. То ли карта так легла, то ли Милке больше хотелось члена, чем языка, но «дураком» оказалась она. — Вы мухлевали! — притворно возмутилась Милка
Не открывая глаз, она поводила руками, поймала сначала мой член, затем моего приятеля, как будто взвесила их на ладонях, и вот пухлые губки приоткрылись и приняли головку Коляна. Сосала Милка не торопясь, со вкусом, не глубоко, но смачно. Мой член она тихонько подрачивала рукой. Через минуту, когда я уже умирал от зависти и возбуждения, она поменяла объект и теперь я ощутил блаженство от её горячего ротика. Там повторилось несколько раз; мы с Коляном только кряхтели от забытого удовольствия и в две руки теребили розовые сосочки. Потом Милка решительно выплюнула очередной член и со словами: — Хватит с вас, а то кончите, а я так и останусь! — поднялась и пройдя два метра до дивана, плюхнулась на него, на спину, разбросав руки и ноги, и успев по дороге сдёрнуть свою «сахарку». Колян прыгнул на диван за нею, раскорячился на коленах над лицом Милки, рукой направил упрямо торчащий член книзу и стал трахать её в приоткрытый ротик.Мне ничего не оставалось, как пристроиться между её раздвинутых ляжек и грубо стащить плотно сидевшие шорты. Ляжки, надо признаться, были очень нежными и гладкими, а открывшаяся между ними щёлка — аккуратненькой и розовой. Подхватив Милку под массивную попку, я направил головку в блестевшие от влаги губки и всадил со всей дури. Милка выгнулась, замычала с полным ртом, но тут же принялась мне подмахивать. Это было классно! Как раз так, как я мечтал, задумывая всю эту акцию с Коляном. Мы ебали Милку вдвоем, взаимно заводя друг друга, да и ей, видно, пара членов доставляла массу удовольствия. Калян начал первым, первым и кончил. Он зарычал, изо рта у Милки появились пузыри и потёки спермы. Это так подхлестнуло меня, что и без того торчащий как дубинка член, казалось, вырос ещё на пару сантиметров.
Я теперь безжалостно долбил матку, потом яростно выплеснулся в неё, и в эту же секунду Милка тоже начала кончать, подёргивая ногами и сотрясаясь всем телом.
После этой первой сцены я уже мало что помню. Мы снова пили, бегали в душ вместе и по отдельности, и снова бросались на диван, чтобы сношаться в причудливых позах. В памяти, пришибленной алкоголем, остались только отдельные кадры, как в рваном кино. Вот я трахаю Милку раком, а она лижет яйца и очко лежащему перед ней Коляну. Вот пытаюсь тыкаться головкой члена в её твёрдый маленький сосок, но соскальзываю, потому что груди уже залиты скользкой спермой. Вот Милка сидит, а точнее — почти лежит на мне, я чувствую членом через тонкую перегородку, как ходит поршнем член Коляна в её прямой кишке, но они так придавили меня, что сам я почти не могу двигаться, и это приводит меня в исступление.
Короче групповуха наша длилась долго, принимала разнообразные формы и имела разнузданный характер. Наконец, сражённые усталостью, против которой была бессильна даже наша «бормотуха», мы отключились кучей на диване, перемешав руки, ноги, сиськи и хуи.
Очнулся я часа через два. Уже начинало светать. Голова раскалывалась тело болело, член саднило. Страшно хотелось пить. Я высвободился, пошёл на кухню, нашёл минералку. Растолкал и напоил Коляна, напился сам. Мы аккуратно уложили почти бессознательную Милку, накрыли простыней, поставили рядом воду и на дрожащих ногах отправились по домам. Через два часа было на работу. Господи, как же пережить грядущий день!?
— Ну, как мы дали вчера! — спросил я Коляна уже под вечер, когда мы успели поработать, устроить себе послеобеденную сиесту и теперь наслаждались прохладным пивом у меня на балконе. — Интересно, как там Милка, жива?!
Но Колян только косо глянул на меня и пробормотал что-то неодобрительное. Впрочем, я и сам ощущал некий неприятный осадок.
В последующие дни навалилось много работы, и Милку на улице я больше не встречал. Увидели мы её только в день её отъезда. Их группа перебиралась на новое место. При прощании она была сдержанно-любезна и не более. К моему удивлению Колян попросил её телефон, и она дала номер. К чему бы это?
После отъезда Милки наши отношения с Коляном стали более прохладными. А через два месяца его контракт закончился и он тоже уехал. Мне оставалось ещё полгода.
Через год, проездом через Москву, я позвонил одному из наших переводчиков, тоже уже вернувшемуся домой. Он обрадовался, предложил посидеть, собрать нашу компанию, кто был на месте. — Сашка будет, и Вовка. И Коляна позовём! Он же недавно женился!
Вот это новость!
Вечером собрались, началось: — А помнишь?!… Звонок в дверь. Голос хозяина из прихожей: — Здоров, Колян. Ну, познакомь нас! В дверях стоял Колян под руку… с Милкой. Она похорошела, была хорошо одета и накрашена. Мы поздоровались сдержанно.
Они немного посидели у дальнего края стола, почти не пили и вскоре ушли. Мне показалось, что встреча со мной им радости не доставила. И это вместо спасибо, по большому счёту!
А Милка молодец, конечно!