Я очень люблю осень. И не потому что холодно и сыро, не потому что льёт нитками дождь и разбивается о мои плечи. Я люблю её потому, что в эту пору можно часами сидеть дома и наблюдать за тем, как серой гурьбой люди в суете куда-то спешат. В ярких переливах чёрных и цветных зонтов путаются яркие, но уже мёртвые от холода листья. Лужи, как большие зеркала, отражают серые лица и промокшую от слякоти обувь горожан.
- 22 октября, - сказал я себе и взглянул на собранный чемодан.
Из него предательски выглядывал кусочек шёлкового шарфа, который так и не нашёл себе места. Близился первый час ночи. Мой поезд отходил из Владивостока без десяти два, поэтому я одним большим глотком допил чёрный кофе и, потушив сигарету, направился к выходу.
Сердце немного щемило. То ли осень заразила меня своей хандрой, то ли он мне был настолько дорог. А впрочем, он такой же мудак, как и все те, кто не ценил мои чувства.
Такси помчало меня по Светланской. В окнах мелькали жёлтые огоньки домов, меняя свой облик от прямоугольных до квадратных, а некоторые и впрямь казались круглыми. Таксист включил радио и что-то мурлыкал себе под нос. Это успокаивало.
- Тут остановите, - попросил я.
Таксист молча припарковал авто и, взяв заработанное, скрылся в осенней дымке. Задние фары вдали ещё недолго рассекали густой приморский туман.
Вокзал был полон. Люди спешили, сталкиваясь друг с другом. Кто-то шёл с одним чемоданом, как я, кто-то решил увезти всё своё имущество. Это немного веселило.
Отойдя немного в сторону, я закурил. "Вы когда-нибудь стояли на вокзале, вдыхая сложный запах поездов? Мне казалось, что я в тронном зале, почти что задохнулся от духов", - промелькнуло у меня в голове.
Поезд был подан на посадку. Спустившись на перрон, я двинулся искать свой вагон. Двадцать пятый был почти в самом конце состава. Я неторопливо двинулся к нему, раздумывая о том, с кем придётся разделять купе. То ли узбеки, то ли киргизы так бормотали на весь перрон, что некоторые слова из громкоговорителя невозможно было разобрать.
Проводник приветливо проводила меня в купе. В нём никого не было. Я с облегчением вздохнул.
- Располагайтесь. Если что-то нужно, я у себя. Отходим вовремя, - сказала она.
- Спасибо, - ответил я.
Поезд медленно начал набирать ход. Осенний Владивосток поплыл за окном. За стеклом со мной прощался вокзал. Перестукивание колёс, как мне всегда казалось, звучало даже как-то романтично.
Тут распахнулась дверь в купе, и в него вошёл молодой парень с чемоданом. Совсем продрогший, он поспешил закинуть свой багаж на верхнюю полку. С его стороны наверху были навалены матрацы и ещё какая-то чепуха: то ли одеяла, то ли подушки.
- Вы не будете против, если я временно размещу свой чемодан с вашей стороны? - растерянно спросил он
- Да, конечно, - сказал я.
Он торопливо подхватил чемодан и развернулся в мою сторону. Когда он подошёл ближе, я почувствовал аромат его духов. Этот запах знаком мне до боли. "Дольче" я могу определить из тысячи других. Располагая свой багаж, он, прогнувшись, оголил свой пресс и выставил свою ширинку - буквально перед моим носом. Меня прошибло на секунду. В голове поплыли откровенные картинки.
И тут его чемодан соскальзывает, ударяя его тупым концом в бровь, с грохотом падая вниз, растрёпывая своё содержимое. Ковёр из его вещей застелил половину купе.
- Твою ж мать! - взвыл парень.
Я поспешил подняться и помочь ему собрать всё обратно. Взглянув на него, я увидел, что его бровь рассечена и он, прикладывая ладонь к ране, кривится от боли.
- Боже, да у вас кровь идёт! Я сейчас!
Ковыряясь в своей сумке, я нашёл влажную салфетку. Брызнув на неё своими духами, я прижал её к брови парня. Он, немного скривившись от боли, выдавил:
- Спасибо.
Оторопев немного и отойдя от шока, он прижал салфетку к брови. Немного смутившись, принялся застёгивать свою сумку.
- Всё в порядке? - поинтересовался я.
- Думаю, да, - сказал он.
Натуралы, как всегда, немногословны. Тем более если им больно. Думаю, что он хорошо замаскировал сейчас своё негодование. А я, убедившись в том, что в моей помощи больше никто не нуждается, уставился в окно. Поезд набирал обороты, и мы уже подъезжали к станции Угольная.
- Чаю не желаете? - спросила вошедшая проводница.
- Нет, спасибо. А у вас льда случайно не найдётся? - спросил я.
- Льда? - удивлённо уставилась она на меня. - Ну, такого я не обещаю, но сейчас спрошу в вагоне-ресторане. А вам-то зачем? На улице холодина такая!
- Да это, собственно, не мне, - улыбнувшись, сказал я. - Молодому человеку, я думаю, сейчас бы лёд не помешал.
Проводница окинула его взглядом. Её лицо исказило негодование.
- Ой, а как... как... ой, я щас, щас... - пробормотала она и скрылась в коридоре.
Парень проводил её взглядом, и на его лице выступила улыбка. Скорее, ему было приятно моё внимание, и его лицо это не скрывало. Впрочем, так я и думал.
- Спасибо, что так беспокоитесь обо мне, - сказал он.
- Кто? Я? - с удивлением выпалил я. - Да вы что, просто жалко будет, если завтра вы проснётесь с синяком.
- Да уж... Меня, кстати, Роман зовут, - произнёс он с улыбкой.
- Очень приятно, Роман, я Иван, - ответил я.
- Взаимно, - сказал он и принялся располагаться на нижней полке напротив.
При свете я разглядел его серую толстовку с капюшоном, джинсы и белые кроссовки. На лице - лёгкая щетина, высокий лоб и пухлые губы. Впрочем, многие девушки, да и парни, считают таких красавцами.
- Далеко едете? - спросил он.
- В Москву, - ответил я задумчиво
- А вы?- Я до Новосибирска. Еду к сослуживцу в гости. Не виделись уже три с половиной года.
- Ясно, - сказал я и уставился в окно.
Роман пристально посмотрел на меня и принялся заправлять свою полку.
- Я так думаю, спать мы ещё не будем, поэтому предлагаю немного выпить, да и для сна будет полезно? Вы как? - спросил он.
- Да, в принципе, я не против, - ответил я.
Он достал бутылку рома и лайм. Напиток, подходящий для осенней хандры. Хотя бы на минутку перенестись в далёкую тёплую Кубу.
- Только, конечно, жаль, что льда нет. Всё-таки я не поклонник тёплого рома. Но и так, думаю, неплохо, - сказал я.
Купе открыла проводница, в руке она держала пакет льда. Её запыхавшееся лицо лоснилось от выступившего пота.
- Еле нашла. Только такой, подойдёт? - спросила она.
Мы переглянулись с Романом и захохотали. Проводница стояла в недоумении.
- Это то, что нам нужно! - сказал я, улыбаясь. - Большое спасибо.
Далее мы пили ром со льдом. Рома рассказывал о своей службе, о том, как чудили в армии, как ходил на деревенскую дискотеку. Мы так заболтались, что не заметили, как приехали в Уссурийск. На этой станции наш поезд стоял полчаса, и мы вышли на перекур. Осенний воздух тут был немного холоднее, чем во Владивостоке. Рома вышел без куртки, и его немного трясло, поэтому мы поспешили вернуться обратно в купе. Вагон был почти пустым, к нам в купе никто не подсаживался. Нас это даже немного обрадовало.
- Я думаю, нам уже можно перейти на "ты", - произнёс он с улыбкой.
- Думаю, пора. Я не возражаю.
В вагоне было тепло, поэтому я быстро опьянел. Рома тоже не отставал.
- А у тя девушка есть? - спросил он.
- Неа, нету, - сказал я.
- А чё так? Вроде такой пи****й, ухоженный, небось, при бабле, - начал он улыбаться.
- Да разве в деньгах счастье? - удивлённо спросил я.
- Конечно, нет. Ну так а куклам-то разукрашенным этого не понять. Им всё шмотки, машины, цепи, кольца подавай. Вот я со своей... - начал он.
Роман что-то говорил про свою бывшую и про то, что у них давно ничего нет, что секса у него не было уже месяца три, и далее что-то в этом роде.
- Ты только ничё не подумай, - вдруг опрометчиво произнёс он. - У тебя так пахнут руки.
- Чем? Не понял? - удивлённо спросил я и принялся обнюхивать ладошки.
- Да нет, - заулыбался он. - От твоих ладоней пахнет... теплом. Ты когда мне бровь держал, я оторваться боялся.
На моих щеках проступил румянец. Такое от натурала каждый день не услышишь. В моих штанах запульсировал член. Роман был очень мне приятен.
- Я хочу ещё покурить, - сказал я.
- Так мы едем уже! В тамбуре-то теперь нельзя, - сказал он.
- Да пофиг! У нас пустой вагон, никто не заметит, - сказал я и двинулся в коридор.
Рома двинулся за мной, прихватив два стакана с ромом
То ли от нервов, то ли от холода меня начало потрясывать. Мы болтали и курили, запивая всё ромом. Голова мутнела. Рома докурил первым и молча ждал, когда докурю я. Видя, что меня трясёт, он подошёл сзади и обнял меня.- Так теплее? - спросил он, улыбаясь.
Я немного оторопел. С его стороны это было неожиданно.
Я докурил, и мы побрели по коридору. Шли и смеялись, спотыкаясь об обивку вагонного пола.
Зайдя в купе, Рома потушил свет. Его губы жадно впились в мои. Он неистово начал целовать мою шею и уши. Я думал, что потеряю сознание. Снимая с себя одежду, он бросал её на пол. Я увидел его шикарный пресс. Накачанная грудь, загорелое тело... он был сложен как атлет. Моё бедро почувствовало его член. Надавливая им сильнее, он вздыхал от возбуждения. Повалив меня на полку, он принялся расстёгивать ширинку. Ярко-салатовая резинка его трусов сползла по его бёдрам. Перед моим носом стоял член двадцати сантиметров. Глянцевая головка готова была вонзиться в меня как можно дальше. Прозрачные капельки сочились мне на губы. Рома взял член рукой и провёл им по моим губам. Я почувствовал тёплый запах его достоинства.
- Хочешь его? - истомно спросил он.
- Очень, - сказал я.
Он вставил мне член. Поддерживая мою голову, он начал наращивать темп движений в такт с поездом. Мне казалось, что это сон. Его ягодицы толкали его всё дальше и дальше. Мой член готов был уже порвать штаны, ему давно стало тесно в джинсах.
Рома остановился. Проведя членом по моим щекам, начал входить в мой рот и выходить из него, потом вставил его мне глубоко в горло, и, наконец, его затрясло. Он часто задышал, и в мой рот ударили струи тёплой спермы. Я слизал все белёсые капли с его друга.
Но Рома и не думал останавливаться.
- Ты супер. Ни одна тёлка такого не умеет, - сказал он.
Его руки принялись снимать с меня штаны. Стянув с меня трусы, он принялся вылизывать мой анус. Я был на седьмом небе от счастья. В голове мелькало сомнение в том, натурал ли он. Я понял, что уже нет.
После я почувствовал его толстый член. Рома медленно вошёл в меня и стал целовать мои плечи.
- Я хочу тебя, - сказал я и начал двигаться навстречу его члену.
Мы мчались, перегоняя наш поезд. Рома сильно сжимал мои ягодицы и трахал мою попку на максимальной скорости.
Я стал кончать. Судорожно извиваясь от оргазма, он подхватил меня и ещё упорнее начал драть мою дырку. Я истомно дышал.
После нескольких рывков в мой живот ударили тугие капли спермы. От этого кончил.
Рома, не переставая двигаться, кончил в меня. Когда он вытащил свой член из моей попки, я увидел, как струятся его белые капли семени. Рома жадно поцеловал меня в губы и одел трусы.
- Пойдём покурим, - улыбаясь, сказал он.
- Пойдём. Я, поднявшись с полки, поцеловал его в разбитую бровь, одел штаны, и мы, раздавленные полученным удовольствием, поплелись по тёмному коридору пустого купейного вагона.