День не задался.
Я понял это еще тогда, когда утром пытался достать ключи, невесть как оказавшиеся за тумбочкой. Когда понял, что мобильник разряжен. Когда встретил на лестничной площадке знакомого, которого здесь, в этом подъезде, в принципе не должно было быть...
И вот сейчас в сумерках, стоя на пронизывающем ветру, голодный, злой, закоченевший, я пытался сосчитать оставшуюся в карманах мелочь, надеясь, что у меня хватит на проезд, хотя бы на половину пути...
Когда же кто-то из прохожих, поскользнувшись на обледенелом асфальте, толкнул меня под руку, и монеты полетели врассыпную - нервы не выдержали. Покрыв женщину, что толкнула меня, трехэтажным матом, я развернулся и пошел пешком. Первые полчаса ходьбы еще согревали адреналин выплеснувшегося гнева и мысль о том, что все могло быть и хуже... Хотя, куда уж?
Удачная, на первый взгляд, мысль - пойти после занятий в универе попить с друзьями пива - обернулась трагедией. Расслабившись и не думая о последствиях, я положил кошелек в задний карман джинсов и понял, что его нет, только тогда, когда нужно было платить за проезд. Вызвонить друзей, чтобы попросить их о помощи, я не мог - оставил телефон дома. Пойти к кому-то - тоже. Не знал адресов. Оставалось только, скрепя зубы, тащиться пешком по ночному городу и размышлять о том, как растянуть остатки денег, присланных родителями, чтобы их хватило еще на полмесяца.
Но ничего у меня не получалось. Ни с подсчетами, ни с ходьбой.
Ноги вскоре закоченели, и я перестал их чувствовать. Руки мерзли даже в перчатках. Лицо заиндевело, и единственная мысль, которая еще хоть как-то шевелилась во мне - это желание большой чашки горячего, нет, очень горячего кофе! Или чая, на крайний случай.
Когда рядом со мной замедлила ход машина, я не удивился. Шоссе прошивало город насквозь. Часто встречались иногородние машины, что путались в указателях. Поэтому на приветливое "эй, парень" из приоткрытого окна я среагировал адекватно. Подошел.
В стареньком жигуленке сидели двое. Водила и пассажир на переднем сидении. Окна не были тонированы, и в свете фонарей я видел, что заднее сидение пусто. Но меня насторожило не это. Руки мужчины, что сидел на переднем сидении, были пусты. Вернее - в них не было карты. Значит...
- Сколько?
- Что, сколько? - меня удивила и ошарашила постановка вопроса.
- Стоишь сколько?
Дальнейшие полминуты растянулись, кажется, как резиновые.
Водила махнул рукой:
- Не, Макс, ты ошибся...
Макс прошуршал передо мной двумя фиолетовыми евриками. А я едва сдержался, чтобы - по красивому русскому обычаю - не предложить им поехать куда подальше. Но вовремя сказал себе "стоп". Во-первых - не мальчик, целку из себя никогда не строил. Во-вторых - деньги, мне они были нужны. И, в-третьих... А, черт с ним!.. Двум смертям не бывать. Я изобразил на лице задумчивое сомнение.
- А гарантии?
- А вот нет гарантий... - Макс развел руками. - Либо веришь на слово, либо - нет. Ну, так как?
- А где?
- Выбирай тот вариант, что нравится: или ко мне, или к тебе, или в машине. Только быстрее думай. Не лето на дворе.
К ним? А вдруг еще там кто-то... Ко мне - нет, не хочу свою квартиру "светить", в машине - холодно. Да и негигиенично как-то.
- К тебе, - я кивнул Максу и потянулся к задней дверце.
Водила перегнулся, открыв мне изнутри. В салоне было тепло. Лицо мгновенно начало жечь, пальцы ломило, но тепло было настолько приятно, что я разомлел, совершенно забыв следить за дорогой. Правда, ехали недолго. Каких-то пару кварталов, и мы остановились у панельной многоэтажки. Водитель что-то пробурчал насчет "на стоянку отгоню", а мы с Максом, войдя в подъезд, на расшатанном скрипучем лифте поднялись на пятый этаж. Тамбур, входная дверь, вторая - и жилое тепло мягко окутало со всех сторон.
- Разувайся, раздевайся и проходи, - он включил свет на кухне. - Водку будешь?
- Буду.
Я прошел за мужчиной в кухню и, наконец, при свете сумел рассмотреть его. Высокий, крепкий, но не атлет. Волосы - густые, темные, не слишком короткие. Лицо - приятное, спокойное. На безымянном пальце правой руки - кольцо. Женат? А какая мне разница? Я же не встречаться с ним собрался, да и...
- Голоден? - Макс кивнул на холодильник. - Жена, вот, к родителям на неделю укатила, так холодильник затарила перед этим, словно на полк голодных солдат, - он усмехнулся, и улыбка его была доброй, мягкой. Хорошая улыбка.
- Вообще-то... - умело ведя разговор, можно манипулировать людьми. Особенно теми, кто сам готов помочь, - у меня кошелек вытянули. Я с центра пешком иду.
- Не вопрос! - Макс, как настоящий хозяин, нацепил фартук, принявшись выставлять на стол холодные закуски, маринады, почти полную бутылку водки. - Мы тут с Гришкой чуток посидели, - Макс показал на бутылку. - Ну, а потом...
Звонок в дверь отвлек его, заставив выйти в коридор и встретить друга. В кухню они вернулись вдвоем.
- О!.. Вот и ладушки!.. - Гриша - стареющий, полноватый, с широкими залысинами - довольно потер руки. - Щас водочки хряпнем... Слышь, пацан, как тебя зовут, хоть? А то неудобно даже... - он кинул на язык ломоть ветчины, закончив уже с набитым ртом. - Да и не стесняйся так. Жуй, бери!
- Меня Стас зовут, - после первой рюмки сумел вставить я, запив признание второй.
- Стасик... Стася, - Макс подмигнул. - Редкое сейчас имя, да?
- Не знаю, - мне было тепло, уютно, спокойно, и я медленно начал уплывать. Дико захотелось курить. - Макс, а здесь можно где-то покурить?
- Да, конечно, - он поставил на стол пепельницу, - только я форточку открою...
Но Гриша замахал на нас руками.
- Идите на балкон, никотиновы дети! Аппетит не портите!
Балкон был незастекленным, и я накинул куртку, пройдя за Максом. После водки и сытной еды холод был почти незаметен, и я расслабился, опершись на перила и смотря вниз. Макс стоял рядом. В темноте я видел только огонек его тлеющей сигареты.
- А ты не боишься? - внезапно произнес он. - Вдруг мы маньяки какие, а?
Я неопределенно пожал плечами. Ответить, что страха нет - солгу. Сказать, что боюсь - язык не повернется.
Внезапно я ощутил, как мне на пояс осторожно легла широкая ладонь Макса. Мужчина осторожно, словно боясь спугнуть, гладил меня по спине через свитер, все не решаясь опустить руку ниже.
- Ты не похож на тех, кто часто снимается. У тех ребят поведение другое.
- А ты не похож на тех, кто часто снимает, - парировал я, - у тебя тоже поведение другое
Обиделся, что ли?- Пошли? - бычок щелчком отброшен далеко за перила. - Душ примешь?
Мы вернулись в кухню, застав Гришу за уборкой грязной посуды. Я, по совету Макса, прошел в ванную комнату, залез под горячий душ и тщательно вымылся. Когда вышел, в кухне свет был погашен, в зале что-то бормотал телевизор, бросая синие блики на стены. Я прошел в комнату.
Макс сидел на диване в одних плавках и что-то мастрячил с телевизором. Гриша, кряхтя и прыгая на одной ноге, избавлялся от брюк. Я прошел к ним, присел рядом с Максом, "случайно" тронув край полотенца, охватывающего бедра, заставил его развернуться.
- Гель на тумбочке, - Макс даже не повернулся, - резина - тоже...
Я, не скрывая больше наготу, прошел к тумбочке, собираясь воспользоваться гелем, но Гриша остановил меня.
- Иди-ка сюда, мальчик. Иди, иди... - он притянул меня к себе, погладив по волосам, мягко, но настойчиво заставив опуститься на колени и заняться его членом.
Я еще не был возбужден и делал все автоматически, "отрабатывая" ужин и тепло. Но Гриша вздрагивал каждый раз, как мой язык проходил снизу по его члену или задевал уздечку. Когда же я засасывал его малыша, он сопел, впиваясь пальцами мне в волосы, натягивая меня еще сильнее. Наконец, издав звук, больше похожий на хрюканье, он задергался, его член напрягся сильнее и почти тут же опал, "плюнув" скудной порцией горькой густой спермы. Я скривился, но проглотил.
Повернувшись к Максу, я заметил, что он уже лежит, смотря на нас и рассеянно теребя своего дружка. По телевизору шла какая-то порнушка, и парень со стонами и всхлипами заглатывал на экране огромный черный болт, подставляясь под еще один, не меньшего размера, и подрачивая себя.
Я подошел, ткнувшись, было, отминетить Макса, но он остановил меня, кинув баночку с гелем. Я воспользовался им и, отставив в сторону, вновь шагнул к Максу.
- Стань раком на кровать, - голос мужчины был сух. Я напрягся - мало ли что...
Макс встал сзади, положив ладони мне на бедра, начал медленно проникать. На миг сознание помутилось от боли. Руки подогнулись, и я чуть не упал на кровать, но вовремя совладал с собой. Мое же тело, ощутив в себе толстый твердый ствол, жадно приняло его в себя. Да уж, полгода в одиночестве - это вам не шутка!
Морщась от неприятных ощущений, что причиняла резина, я все же быстро подстроился под ритм движений Макса, начав подмахивать ему, постанывая от особо глубоких проникновений, которые приятно щекотали простату. Диван прогнулся, и перед своим лицом я увидел вялый член Гриши, тут же взяв его в рот, посасывая и постепенно впадая в состояние беспредельного кайфа. Когда же чья-то рука, опередив мою, оказалась на моем малыше, я задохнулся от удовольствия.
Теперь я мало чем отличался от парня на экране. Со стонами, с причмокиванием я сосал Гришин член, насаживаясь на Макса, прогибаясь, оттопыривая задницу или выгибаясь дугой, чтобы ощутить его каждой клеточкой своей жадной до секса дырочки. Гриша опять хрюкнул, оросив мой рот еще одной порцией своего сока. Макс тут же повернул меня к себе лицом и, содрав резину, ткнул мне своего красавца в рот.
Я чуть не задохнулся, пытаясь заглотить его, но потом, приноровившись, начал ласкать, помогая рукой
И тогда я решился.Щекоча его яички, я смочил пальцы своей слюной, начав медленное продвижение к взятию его крепости. Макс сдался почти сразу, словно только и ожидал от меня подобных действий. Расставив ноги, он замер, позволяя мне ласкать его дырочку и неглубоко вводить пальцы. Когда же я попытался проникнуть чуть глубже, он сжался. Пришлось поменять тактику.
- Приляг, - я потянул его на кровать, - расслабься...
Макс лег на диван, вытянувшись во весь рост, но я подтолкнул его ноги плечами, расположившись так, чтобы иметь возможность ласкать и его член, и яички, и девственную тугую дырочку. Сначала в ход шли только язык и губы. Потом - подушечка большого пальца, а потом...
- Гель возьми, - хрипло прошептал Макс, приподняв задницу и положив под бедра подушку.
Я, последовав его совету, взял гель, нанес его на пальцы. Теперь мой рот был занят только его членом и яичками, а пальцы начали медленный и осторожный штурм. Внезапно я ощутил, как между ног мне тыкается Гриша, и, приподнявшись на коленях, подставился ему, почувствовав, как меня щекочут его волосы... Неужели...
Я чуть не взвыл от кайфа, дернувшись под мягкими умелыми губами, остервенело двигая бедрами вверх-вниз, трахая Гришу в рот, занимаясь Максом... Постепенно Максим подо мной расслабился и уже не дергался, когда я ласкал его пальцами, капитально присосавшись к его члену. Наконец, Гриша, видимо, получив, что хотел, отстранился, и я привстал, предлагая Максу перевернуться на живот, что он и сделал.
Обильно смазав его дырочку гелем и надев презерватив, я начал медленно вталкивать свой небольшой, но крепкий член в его девственную дырочку. Макс напрягся, дернувшись в сторону, но не отстранился, позволив мне полностью войти в него.
Это было потрясающе: трахать неопытного, но желающего познать анальный секс, мужика - это, я вам скажу, что-то! Я едва сдерживался, чтобы не разрядиться тут же. Колени мои подрагивали, в глазах стоял какой-то туман, в голове - математические формулы, чтобы отвлечься... А в руках - упругая, небольшая попка, в которую я засаживал свой член по самые яйца.
Макс был напряжен. Уткнувшись головой в подушку, он застыл подо мной, видимо, решая - стоит ли называть свои ощущения удовольствием. Но, когда я придвинулся, чуть привстав над ним, и, упершись ладонями в поясницу, начал трахать его четко вниз - он сдался. Сначала я услышал его глухой стон, потом почувствовал дрожь, что прошла по телу, и, наконец, он заелозил подо мной, подставляясь так, как ему было приятнее.
Но долго Макс не выдержал. Видимо, еще не полностью приняв то, что его тоже могут ебать, он вскоре перестал получать удовольствие, отстранившись, чтобы тут же повалить меня на диван. Дыхание мое сбилось от резкого глубокого толчка внутрь. Я едва не заорал от боли и удовольствия, прижав колени к груди, впуская член Макса в себя полностью. Чуть прогнувшись вправо, я уперся пяткой ему в бедро, позволив войти еще глубже, млея от бесконечного изысканного наслаждения.
Но Макс, не дав мне амебой растечься по дивану, резко отстранился, крутанул под собой как котенка, перевернув на живот и заставив встать на колени, занялся мною серьезно
Наши яйца шлепали друг о друга, его член, словно поршень, двигался во мне в определенном ритме - медленный выход и жесткий толчок внутрь. Я поскуливал, виляя задницей и едва стоя на подкашивающихся коленях, желая, чтобы это удовольствие длилось вечно.Но вечно ничего не может длиться.
Толкнув меня на диван, Макс сжал мои ноги своими бедрами, впившись руками в плечи, жестко - даже грубо - врываясь в меня. Дрожа от похоти, рыча, перемежая свой рык с какими-то милыми наивными глупостями, что шептал мне на ухо, он приближался к финишу. Я, едва подняв его вес на себе, встал на колени, желая приласкать себя.
Дернувшись, Макс застонал, качнул в меня еще пару раз и замер. Его член пульсировал, заполняя меня соком, и я, не удержавшись, прижался к его бедрам, чуть подрачивая своего малыша, чтобы успеть за ним. И успел...
Я лежал у него на плече, пальцами проводя по редким волоскам на его сосках. Утомившийся, насытившийся по самое "не могу", я испытывал сейчас к Максу бесконечную благодарность за эту ночь.
Макс... Максимка... Хороший мой... Мой любимый...
Как не хотелось уходить, зная, что эта ночь останется лишь воспоминанием! Но время близилось к утру, а я не хотел компрометировать человека, что доставил мне столько удовольствия.
Привстав, я попытался выбраться из-под его руки.
- Лежи, - сонно пробормотал он, - Гриша проспится - отвезет тебя.
- Мне домой надо, - вяло попытался сопротивляться я, уже зная, что все равно не пойду в институт. - Занятия...
- Лежи...
Я так и заснул, уткнувшись носом ему в шею, наслаждаясь чистым запахом его кожи.
Разбудили меня на рассвете. Легкий завтрак, стопарик на дорогу и - холодная машина, вновь вместившая нас троих. Я едва сдерживал зевоту, мечтая попасть домой, чтобы тут же нырнуть под одеяло.
Назвав улицу, что находилась в двух кварталах от моего дома, я забился в угол, не желая даже смотреть в сторону Макса. Я боялся, что мое чувство, еще сдерживаемое внутри, прорвется словами "я люблю". Но ему, женатому, зачем такой довесок, как я? Захочет развлечься - найдет. Меня же нашел...
Мы приехали. Я вышел из машины, даже не напоминая о деньгах, что мне предлагал Макс в начале нашего знакомства. Деньги берут у тех, к кому равнодушен, а у Макса - у меня просто не хватило бы совести - взять хоть сколько-то!
Он окликнул меня, выйдя следом. Мы стояли на проспекте. Мимо проезжали ранние маршрутки, торопились по своим делам люди...
- Вот, возьми, - Макс, с виноватой улыбкой, протянул мне деньги. - Не думай, что я забыл.
- Оставь себе, - я сжал его руку, - жене подарок купишь...
- Стас... - в глазах Максима вдруг колыхнулась отчаянная тоска, но он быстро совладал с собой, - не надо!.. - он засунул мне еврики в нагрудный карман куртки. Мы стояли, молча смотря друг на друга. - Ты мне позвонишь?
Его слова были так неожиданны, что я не нашелся, что сказать. Только кивнул.
- Но телефон... - я спохватился. - Я его дома...
- Я напишу, - Макс, отмахнувшись, достал из кармана ручку и записную книжку, написал номер. - Вот. Я буду ждать...
- Я позвоню. Пока!..
Я уже повернулся, чтобы уйти, но Макс удержал меня за руку, прижал к груди и осторожно и ласково поцеловал в губы.
- Я действительно буду ждать, малыш...